Таинство Евхаристии

 

В Евангелии есть один эпизод внешне не особо выделяющийся из остального повествования, но по сути своей глубоко трагический. Это произошло вскоре после того, как Христос чудесно насытил пятью хлебами пять тысяч человек. Когда изумленные чудом люди хотели провозгласить Христа Царем, они услышали следующее: «Вы ищете меня не потому, что видели чудеса, но потому что ели хлеб и насытились. Истинно, истинно говорю вам, старайтесь не о пище тленной, но о пище, пребывающей в жизнь вечную» (Ин.6. 27). Отцы ваши ели манну в пустыне и умерли. Хлеб же сходящий с небес есть таков, что ядущий его не умрет. «Я хлеб живый, сшедший с небес; ядущий хлеб сей будет жить вовек. Хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира. Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинна есть Пища, и Кровь Моя есть истинно Питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем (Ин. 6. 48-56)».

Услышанное повергло кого в ужас, кого в сомнение. Многие из учеников Его, слыша говорили: какие странные слова, кто может это слушать?

От Христа отошли почти все, кроме маленькой группы учеников, но и к ним Господь обратился с вопросом: «Не хотите ли и вы отойти?» Лучшего способа провалить любую миссию представить невозможно, однако Христос сознательно идет на это. Значит им было сказано что-то настолько важное, без чего смысл Его пришествия на землю исчезает. 2 хлеба: хлеб земной и хлеб жизни. Люди выбрали первый и отвергли второй. Но были и те, кто и остался, кто смог не столько понять, сколько почувствовать, что чудесно насытивший хлебом, может совершить более значимое, чем утоление физического голода. Слова о Себе как Хлебе Жизни, ушедшие людские толпы, испытующий взгляд Христов – эта крайняя напряженность ситуации, разрешается верой апостолов.

 «Ты Христос Сын Бога Живаго». И если уверовали в это, то к кому же уходить? «Господи, к кому нам идти, не к кому». Если уверовали в Божество Христово, то все прочее, даже непонятное вкушение Его Тела и Крови, уже принять не трудно.

Человечество всегда подстерегал соблазн увидеть в христианстве высокое нравственное учение, тонкую философию, таинственные знания, даже способ организации общества, все что угодно, но только не Тело и Кровь Христову. Однако Сам Господь установил именно такой способ общения с учениками. Не просто через проповедь, молитвы и обряды, но через Таинство Причастия Тела и Крови Христа. «Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь, пребывает во Мне». Тело и Кровь Христовы – это мост, переброшенный между Богом и человеком, причем Бог Сам становится этим мостом. «Аз есть Путь и истина, и живот, никто не приходит к Отцу, только через Меня», — говорит Христос.

Принимая в себя Хлеб и Вино Евхаристии как пищу, мы приобщаемся Божественных Тела и Крови, тем самым соединяем свое тело с Телом Христа, и свою кровь с Кровью Христа. Христа прославленного, победившего смерть и грех. То, что мы вкушаем, становится нами. Если материальные лекарства благодаря своему воздействию исправляют неполадки в организме, то Божественная пища приближает всего человека: и дух, и душу, и тело к исполнению Божественного замысла.

Евхаристия – Причастие не просто плоти Христа, но Причастие Воскресшей Плоти. Причастие тому Телу, которое уже преодолело смерть.

Для первой христианской общины реальность присутствие Христа в Дарах Евхаристии была настолько ощутимой, что апостол Павел недолжное неблагоговейное отношение к Причастию называет причиной смерти некоторых христиан.

«Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает. Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром» (1-е Кор. 11. 28-32). То есть, перед Причастием мы должны сами себя осудить. Если мы сами себя не осудим, то осудит нас Господь, и наказание нам немощь, болезнь, смерть.

Но для того, чья душа бежит греха и жаждет иного бытия, Таинство Евхаристии становится поистине неисчерпаемым источником жизни вечной.

Как хлеб земной есть ежедневный источник жизни для народа, так и Его Тело есть такой же ежедневный источник жизни для духа, души и тела человека. Из слов Господа о Причащении: «Истинно, истинно говорю вам, если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6. 53) становится ясно, что Божественное Причащение для христиан настолько необходимо, насколько необходимо и святое Крещение. Поскольку то же самое двойное повеление, которое Он сказал о Крещении, Он сказал и о Божественном Причащении. О святом Крещении Господь сказал Никодиму: «Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие» (Ин. 3. 5). И о Божественном Причащении подобным же образом: «Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого…». Как без Крещения никому невозможно жить духовной жизнью и спастись, так невозможно никому жить и без Причащения. Эти два Таинства имеют то различие, что Крещение происходит один раз, а Причащение совершается постоянно и ежедневно. Отсюда делается вывод, что в Божественном Причащении есть две необходимые вещи: во-первых, оно должно совершаться, во-вторых, совершаться постоянно.

В своей молитве, данной ученикам, Господь повелевает просить: «Хлеб наш насущный даждь нам днесь» или «на сей день» (Мф. 6, 11). По Евангелию апостола Луки: «Хлеб наш насущный подавай нам на каждый день» (Лк. 11,3).

Это прошение объясняют нам святые отцы:

Тертуллиан (II-III века): «Слова «хлеб наш насущный даждь нам днесь» будем разуметь в духовном смысле. Ибо Христос есть Хлеб наш. В Хлебе есть и приемлется Тело Его… Испрашивая хлеба насущного, мы молимся о непрестанном пребывании во Христе через приобщение Тела Его» (Еп. Феофан. Изъяснение молитвы Господней).

Киприан (III век). «Хлебом нашим называем мы Христа, потому что Он есть Хлеб тех, которые вкушают Тело Его. Хлеб сей давать нам каждодневно просим мы, во храме пребывающие и Евхаристию каждодневно в снедь спасения приемлющие в том смысле, чтобы не произошло какое тяжкое прегрешение, и нам не было воспрещено приобщаться Хлеба Небесного… Так что только те живут, которые вкушают Тела Его и безукоризненно причащаются Евхаристии. То бояться надо было и молиться, чтобы кто-либо, будучи удержан и удален от Тела Христова, не стал далеким от спасения. Чтобы нам, пребывающим во Христе и живущим, не отступать никогда от освящения Телом Его, мы просим каждодневно давать нам Хлеб, то есть Христа».

Понятие о таинстве Евхаристии

Евхаристия есть Таинство, в котором хлеб и вино Духом Святым прелагаются в истинное Тело и в истинную Кровь Господа Иисуса Христа, и верующие приобщаются их для теснейшего соединения со Христом и в жизнь вечную.

Чинопоследование таинства Евхаристии – Божественная Литургия, является единым и нераздельным священнодействием. Особое значение в чине Литургии имеет евхаристический канон, а в нем центральное место занимает эпиклеза – призывание Духа Святого на Церковь, то есть на евхаристическое собрание и на предложенные Дары.

Хлеб и вино в Евхаристии прелагаются в Тело и Кровь Иисуса Христа действием Святого Духа, личностным ипостасным схождением Третьего Лица на Святые Дары.

Святитель Герман Константинопольский пишет: «Святой Дух, незримо присутствующий по воле и благоволению Отца, являет Божественное действие и рукой иерея свидетельствует, подтверждает и совершает преложение Святых Даров в Тело и Кровь Господа нашего Иисуса Христа».

«Через благословение хлеба и вина сущность хлеба целиком претворяется в сущность Плоти Христовой, а сущность вина – в сущность Его Крови».

При этом чувственные свойства хлеба и вина остаются неизменными лишь по видимости, сохраняясь только как внешние случайные признаки.

Святые Отцы Церкви считали, что сущность хлеба и вина в Таинстве Евхаристии сохраняется, хлеб и вино не изменяют своих природных качеств, подобно тому как во Христе полнота Божества нисколько не умаляет полноты и истинности человечества. Приблизить эту тайну к нашему восприятию Святые Отцы пытались посредством образов. Многие из них использовали образ раскаленной сабли: железо, нагреваясь, становится единым с огнем так, что можно жечь железом и резать огнем. Однако ни огонь, ни железо не теряют при этом своих существенных свойств.

Чинопоследование Евхаристии

Святое Причащение есть величайшее из Таинств Церкви. Его получают только чада Святой Церкви, которая есть Тело Христово. Самая первая совершившаяся в мире Евхаристия – Тайная Вечеря – была совсем не похожа внешне на нашу сегодняшнюю Литургию. Тогда Господь и Его ученики приняли участие в Священной еврейской Пасхальной трапезе, ежегодно совершавшейся по особому чину иудеями. Она совершалась в воспоминание об исходе евреев из Египта, и в память об избавлении от смерти еврейских первенцев (Исход, гл.12). Подобную Пасхальную трапезу совершил Господь с учениками. За этой трапезой Господь впервые преложил хлеб и вино в Свои Тело и Кровь. Таинство Евхаристии было установлено Самим Господом: «И кода они ели, Иисус взял хлеб и благословив преломил и раздавая ученикам сказал: примите, ядите сие есть Тело Мое. И взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: Пейте из нея все; ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф. 26, 26-28). Апостол Лука добавляет: Преподавая ученикам святой хлеб, Господь сказал: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22,9). То есть это Таинство Я вам предаю, чтобы оно совершалось не один или два, или три раза, но ежедневно (как объясняет Иоанн Златоуст) в воспоминание Моих страданий, Моей смерти и Моего домостроительства спасения.

После Вознесения Господня древние христиане совершали Евхаристию по своим домам (Деян. 2, 46) и в связи с обычной трапезой (1 Кор. 11, 21-22). Евхаристия во времена апостолов завершала собой общие христианские трапезы. «И каждый день единодушно пребывали в храме и преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога и находясь в любви у всего народа. Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви» (Деян. 2, 46). Чинопоследований преложения Даров тогда еще не было.

Апостолы, следуя этой заповеди, в начале проповеди Евангелия собирались со всеми верными в тайном месте из-за опасения от иудеев. Учили христиан, молились и совершая Таинство причащались и сами и все собравшиеся, как об этом свидетельствует святой Лука в «Деяниях апостолов», где говорит, что три тысячи, которые уверовали во Христа в день Пятидесятницы и крестились, были с апостолами, чтобы слышать их учение, чтобы приобретать от них пользу, молиться с ними и причащаться Пречистых Таин, дабы освящаться и лучше утверждаться в вере Христовой. «Они постоянно пребывали – говорит он, — в учении апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах» (Деян.2, 42). И чтобы это необходимое предание Господа сохранялось последующими христианами и со временем не забылось то, что апостолы тогда делали, то и написали в своих Правилах, повелевая со строгим испытанием и с наказанием отлучения, чтобы не остался никто без Причастия Божественных Таин, когда совершается Божественная Литургия.

Общепринятого текста евхаристических молитв тогда не существовало. Первые православные епископы и священники молились за Литургией так, как их вдохновит Сам Господь, призывая Божие благословение на Дары своими словами. Со временем евхаристическое приношение было отделено от общей трапезы и перенесено на утро.

К середине II века Евхаристия совершалась таким образом: читались отрывки из евангельских и апостольских Писаний, затем проповедь, потом из собрания уходили оглашенные, далее совершались общие молитвы, потом преподавалось взаимное лобзание мира, затем осуществлялось приношение хлеба и вина с водой. После приношения читали молитвы, куда входили обращенные к Богу благодарения за сотворение мира и за Искупление, а также включались слова, произнесенные за Тайной Вечерей. Затем происходило преложение Даров и совершалось Причастие.

В IV веке, во времена святителей Василия Великого и Иоанна Златоуста, чинопоследование Евхаристии уже имело вполне сложившийся, определенный характер. Апостолы и апостольские мужи не нуждались в зафиксированных молитвах, потому что во времена чрезвычайных благодатных дарований молитвенно раскрывали сущность евхаристии своими словами. Поэтому около двух веков христианство не знает записанного чина анафоры – это, во-первых, а во-вторых, причина устного хранения чина обусловливалось влиянием «тайного учения», запрещавшего открывать сокровенное учение непосвященным и потому не допускавшей письменных формуляров богослужебного чина таинств.

Тайная евхаристическая дисциплина отошла в область прошлого с тех пор, когда ее записал святитель Василий Великий и потом, еще немного сократив, Иоанн Златоуст. Они ничего нового не составляли, потому что анафора уже приобрела с веками определившиеся формы.

Чин нашей современной Литургии складывался постепенно, многие песнопения возникли позже. «Трисвятое» введено в Чин Литургии во времена патриарха Прокла (434-447 гг.) и императора Феодосия II (408-450 гг.); к этому же V-му веку относится употребление современного «Символа Веры»; гимн «Единородный» составлен в VI столетии императором Юстинианом и вошел в текст Литургии около 535-546 годов; «Херувимская» появилась во время царствования Юстиниана II (565-578 гг.); молитва «Достойно есть» возникла в X веке. Со временем Литургия вылилась в знакомую нам форму. Меньше же всего изменений претерпели Евхаристические молитвы, авторство которых определило название этих чинов: один называется «Литургия Василия Великого», другой – «Литургия Иоанна Златоуста».

Ради приобщения к Чаше Завета крестили апостолы. Ради этого пострадал и воскрес Христос, чтобы Кровным родством заключая с нами Новый Завет, приобщить нас к спасительным плодам Своего Воскресения. «Итак, идите, научите все народы, крестя их во Имя Отца и Сына, и Святаго Духа» — это свято исполняли апостолы. – «Я с вами во все дни до скончания века. Аминь». Становление крещаемых в Одно Тело Христово происходит для нас именно в Евхаристии.

Причастие Тела и Крови «было самоочевидным исполнением Крещения и Миропомазания, и никаких других условий не существовало. Все другие Таинства также запечатлевались через приобщение Святых Даров», — так пишет протопресвитер Александр Шмеман.

Более глубже развивая эту мысль, св. Никола Кавасила (XVI век) пишет, что: «священные оныя Таинства (Крещение, Миропомазание…) не совершали и сами не имели бы силы, если бы не была предложена Священная Трапеза. Оно (Крещение) не может быть действенно, если не будут они вкушать Священной Трапезы», поэтому каемся мы однажды, а к Трапезе приступаем часто. Ведь действительно все Таинства, и вообще все, что есть в Церкви, если не устремляется к главному, если не венчается Евхаристией в смысле причастия, все это незакончено, несовершенно.

Блаженный Симеон Солунский (XV век) упоминает, что и постриг монашеский венчается Причастием.

В древности причащение верных за каждой Божественной Литургией было естественной нормой. Не знала Церковь вопроса, сколько нужно причащаться, как никто не задается вопросом о том, сколько нужно есть и пить. Евхаристия же в собственном смысле и есть истинные Пища и Питие, это и есть Хлеб насущный, Хлеб жизни, которого мы в молитве «Отче наш» и просим на каждый день.

О. Иоанн Кронштадский, о. Алексей Мечев в Причастии единственно и жили, поэтому их изображаем на иконах с Чашей Святой и почитаем вместе с новомучениками российскими, совершавшими и этим прославлявшими Евхаристию в лагерях. Рискуя жизнью, они все-таки служили, потому что больше всего боялись одного – остаться без Причастия, то есть лишить себя Пасхи Христовой. Господь явил их непобедимыми воинами, прославил в лике святых еще при их жизни, чтобы и нас побуждать вслед им спешить ко Причастию, ведь ради этого они страдали, выстрадали для нас великолепные храмы и мирное время. Благодаря их подвигу, нам уже не надо, подобно им или первым христианам, прятаться за городом, в безлюдных местах или на кладбищах, в катакомбах, чтобы приобщением, участием в агапах (так называлась в первые времена Евхаристия) отметить праздник.

В 9-м правиле апостолы говорят: «Всех верных, входящих в храм и Писание слушающих, но не пребывающих на молитве и Святом Причащении до конца, яко безчиние в Церкви производящих, отлучити подобает от общения Церковного». То есть все те верующие, которые приходят в Церковь и слушают Писания, но не остаются на молитве и Святого Причастия не приобщаются, должны отлучиться от общения Церковного, потому что производят безчинство в Церкви.

Иоанн Зонара. Настоящее правило требует, чтобы во время совершения Святой Жертвы все пребывали до конца на молитве и Святом Причащении. Ибо тогда и от мирян требовалось, чтобы постоянно причащались. Есть правило Собора Сардикийского и другое Труллского, и еще правило Собора Антиохийского, предписывающие, чтобы подлежал отлучению тот, кто, присутствуя при Богослужении в три воскресныя дня, не причастится. Посему и настоящее правило подвергает отлучению не пребывающих на молитве и Святом Причащении, как нарушающих порядок. И второе правило Антиохийского собора говорит о том.

Аристин. Отлучай не пребывающего на молитве и Причащении. Должно подвергать отлучению того, кто не пребывает в Церкви до конца, но еще во время совершения Святой Литургии выходит из Церкви; ибо такой производит в Церкви безчиние.

Феодор Вальсамон. Определение настоящего правила весьма строго. Ибо отлучает бывающих в Церкви, но не остающихся до конца и не причащающихся. И другие правила подобным образом определяют, чтобы все были готовы и достойны причащения, и подвергают отлучению.

Антиохийский собор, следуя святым апостолам, во-первых, подтверждает их вышеприведенное правило, а затем добавляет: «Все входящие в Церковь и слушающие Священные Писания, но по некоему уклонению от порядка не участвующие в молитве с народом или отвращающиеся от причащения Святой Евхаристии, да будут отлучены от Церкве дотоле, как исповедуются, окажут плоды покаяния и будут просить прощения, и таким образом возмогут получить оное».

Таким образом, мы видим, что причастие православного христианина, совесть которого не отягощена смертными грехами, за каждой Литургией является канонической нормой Церкви, отступление от которой чревато отпадением от Церкви.

Согласно канонам объясняться должен не тот, кто пожелал причаститься на Литургии, а тот, кто от Причастия уклонился.

Как часто надо причащаться

Цель Литургии — не хлеб и вино преложить в Тело и Кровь Христову, но посредством этих евхаристических Хлеба и Вина людей соделать Телом Христовым. Так что если нет причастников — цель Литургии не достигнута.

По словам святого Симеона Солунского (+1428): «Божественная Литургия – это служба, цель которой – священнодействие Самого Пресвятого Тела Христова и Крови и чтобы даны они были в Причащение всем верным. И, как таковая, цель ее состоит только в Причащении…»

Диакон Андрей Кураев, объясняя протестантам смысл Литургии, говорит: «…величайшее чудо не в том, что хлеб и вино в Чаше стали Телом и Кровью, а в том, что мы становимся Христовыми. Через Святые Дары мы сами подлежим освящению: «Святая Святым». Человеческие сердца Христос желает присоединить к Себе, а не хлеб и вино». Литургия ради того, чтобы посредством Таинств освятить человека. «Священник совершает моление не о том, чтобы огонь ниспал свыше и попалил предложение, но чтобы Благодать, нисшедши на Жертву, воспламенила через нее души всех», — говорит Иоанн Златоуст.

По опыту преподобного Максима Исповедника, Центральным местом Литургии является не Евхаристический канон, а «пресуществление причастников во Христа». И те, кто приступают к Чаше, делают это не по причине своего личного благочестия, достоинства или каких-то заслуг, но потому что их приглашает Господь, Пастырь добрый. А «овцы слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени и выводит их. И когда выведет своих овец, идет перед ними; а овцы за ним идут, потому что знают голос его» (Ин 10:3–4).

Вопрос послушания Богу — ключевой для Библии. Господь зовет — верующий отвечает. Он призвал Авраама, который послушал голос Божий и исполнил то, к чему призывал Господь, и через это стал «отцом всех верующих» (Рим 4:11). А вселенская катастрофа — грехопадение человека и вторжение в мир смерти — имела причиной непослушание Богу. Христианин — это тот, кто исполняет волю Божию. Это человек, послушный Христу. И если первым людям была дана заповедь «не вкушай», а они вкусили, и грех этот оказался настолько велик, что через него произошли глобальные изменения в первозданном мире (не только человек стал смертен, но и «вся тварь совокупно стенает и мучится доныне» (Рим 8:22)), то нам, христианам, новому народу Божию, дана заповедь иная. Итак, первые люди вкусили, когда им говорили «не вкушайте». Теперь христиане часто не вкушают, когда их приглашают: «Примите, ядите… пийте от нея вси…», «Со страхом Божиим и верою приступите». И не приступают, и не идут, оправдывая это чаще всего «неподготовленностью». Но не является ли такое поведение христиан грехом, подобным греху прародителей?

Сколько раз причащаться – вопрос не разрешающий, а вскрывающий проблему, заземляющую Евхаристию к недопустимой, формальной, количественной плоскости никогда неизвестной церкви: «Приимите,…пейте все,…это все для вас…» — говорит Господь в Сионской горнице, и мог ли любящий апостол задать вопрос «а сколько раз в году нам это делать?» Нет, этот вопрос чуждый евангельской жизни. Поэтому первые упоминания о количестве причастия относятся только ко временам евхаристического угасания, происходившего по причине потока новых, внешне крещенных, но без внутренней духовной жизни людей.

К огромному сожалению, большое количество современных христиан пренебрегает тем бесценным даром Приобщения, который оставил нам Спаситель. И это касается не тех, кто заходит пару раз в год поставить свечку, или невоцерковленной части нашего общества, а самых что ни на есть активных членов приходов.

Сейчас нередко среди священнослужителей можно услышать разные точки зрения о том, как часто можно или нельзя причащаться, как к Причастию готовиться, как часто можно делать исключения из общепринятых правил подготовки, и нужны ли эти правила — ведь многие из них воспринимаются как нечто обязательное, в то время как ни один Собор никогда не принимал решений о том, что есть или не есть накануне, или за три дня до Причастия, и какие молитвы нужно вычитывать, и вообще, можно или нельзя причащаться на Светлой Седмице или даже на саму Пасху.

Устав Церкви в принципе не благословляет поста на Пасху и на Светлой Седмице. В то же самое время есть каноническое правило VI Вселенского Собора, которое гласит, что от святого дня Воскресения Христа Бога нашего до следующего «нового» воскресенья, во всю седмицу верные должны не в праздных развлечениях проводить время, но в церквах внимать чтению Священного Писания, пению церковному, и должны Святыми Тайнами наслаждаться.

Естественно, ни один человек не хочет причаститься «в суд или во осуждение», а от этого заболеть или даже умереть (1 Кор. 11, 29—30). И многочисленные правила и ограничения, которые священники накладывают на людей, вызваны именно тем, чтобы не допустить до Причастия не готового человека, дабы Причастие не пошло ему во вред. Но нигде в Писании не сказано, что для Бога так уж важно, что ел или не ел человек за сутки до Причастия. Можно вспомнить, что первая Литургия — Тайная Вечеря — вообще была совершена Господом во время ужина (Мк. 14, 22).

Одним из аргументов против частого Причастия является то, что в древности христиане жили более святой жизнью, под угрозами гонений, и вообще, почти все они были святыми, в отличие от нас, а потому, по свидетельствам многих святых, например, свт. Василия Великого, причащались 4—5 раз в неделю, а то и каждый день. А мы не такие, так как они не молимся, не постимся, не живем как они, а потому и причащаться так часто не можем.

То есть Причастие при таком подходе воспринимается, как «награда за понесенные постнические и молитвенные труды».

Но, с другой стороны, не путаем ли мы причину со следствием? Не потому ли жили столь свято христиане первых веков, что часто причащались? И можно ли вообще стяжать святость своими внешними усилиями, а не Христом и во Христе? И смотрит ли Господь, Живой, Разумный, Любящий, на желудок человека, а не на его сердце и разум? Разве Он ищет повод погубить человека, а не спасти и исцелить его? И не является ли лучшей подготовкой к Причастию наша жизнь и наше «хождение пред Богом» (Быт. 5, 22—24; 6, 9), а не раз в определенный период вычитываемые каноны и молитвы? И разве оскорбление ближнего, пусть даже и исповеданное, не является большим поводом не причащаться, чем не вычитанный канон Ангелу Хранителю, или отсутствие трехдневного поста накануне?

Хотелось бы процитировать св. прп. Никодима Святогорца: «Я удивляюсь и недоумеваю, если находятся такие священники, которые прогоняют приступающих к Тайнам. Ведь они даже не задумываются… о том, что слова, которые они сами говорят, оказываются ложью. Ведь они сами в конце Литургии громко возглашают и призывают всех верных, говоря: «Со страхом Божиим, верою и любовию приступите». То есть подходите к Тайнам и причащайтесь; а затем, опять же сами, отрекаются от своих слов и прогоняют приступающих. Я не знаю, как можно было бы назвать это бесчиние».

Характерно, что у греков и по сей день призыв ко Причастию звучит именно так: «Со страхом Божиим, верою и любовию приступите».

Так и надо приступать — с любовию ко Господу и ближним, ибо Бог есть Любовь (1 Ин. 4, 8), а Тело Христово, не размышляя о Котором человек может причаститься во осуждение (1 Кор. 11, 29), — это не только евхаристический Хлеб, но и мы — все люди, вместе собранные во Христе (1 Кор. 12, 27; Рим. 12, 5). А значит, приступая к Чаше, нужно думать, прежде всего, не о том, что я вчера ел, все ли я вычитал, а о том, не обидел ли я кого из ближних моих, не оставил ли кого без помощи, кому мог помочь, и т.д. (Ин. 13, 34—35; Иак. 2, 14—17; 1 Ин. 3, 14—18; Рим. 13, 8—10; Рим. 12, 9—21)

До IV века, а местами и значительно позже, христиане причащались ежедневно или почти ежедневно, и жизнь их была на большой нравственной высоте. Дальше начался отход от частого Причащения по ряду причин. С прекращением гонений угасла ревность христиан, в Церковь вошли массы язычников по убеждению, по земным интересам, с прежним языческим духом. Параллельно шел быстрый упадок и разложение жизни христиан, сложилось представление о том, что по причине своего недостоинства христианин не должен часто приступать к Святым Тайнам. Против такого представления высказался святой Кирилл Иерусалимский: «Из-за скверны грехов не лишайте себя сих священных и духовных Таин». Духовная напряженность христиан ослабела, и создалось небрежное и недостойное отношение к Литургии. В Византии иногда даже патриарх или император уходили из храма после чтения Евангелия. Попытки воздействовать на эту ситуацию зафиксированы в творения многих святых отцов и даже правилах церковных сборов (Эльвирский (305), Сардикийский собора (343 г.), но несмотря на это за очень небольшой период времени (буквально несколько десятков лет) в церкви появляется проблема редкого причащения.

Некоторые посвящали сорок дней Великого поста подготовке к причащению, затем на Пасху причащались и после этого воздерживались от причастия в течение всего года. Имея в виду этот обычай, Иоанн Златоуст спрашивает: «Кого нам ободрить? Тех ли, которые причащаются однажды, или тех, которые часто, или тех, которые редко?» и отвечает:

«Ни тех, ни других, ни третьих, но причащающихся с чистой совестью, с чистым сердцем, с безукоризненном жизнью. Такие пусть всегда приступают; а не такие – ни однажды. Не запрещаю приступать и раз в год, но более желаю, чтобы непрестанно приступали».

Таким образом, достойным делает человека не время, употребленное на подготовку к причастию, а образ жизни, который он ведет. Недостойным причастия бывает не тот, кто часто причащается, но тот, чья жизнь не соответствует величию и святости Тела и Крови Христовых.

Иоанн Златоуст пишет, что причащаться надо не только в посту или большие праздники, но и за каждой Литургией: «Настало, говорят они, время святой Четыредесятницы, или день Богоявления: каждому, каков бы кто ни был, должно приобщиться Таин. Но время не дает права приступать, потому что не праздник Богоявления, не Четыредесятница делают приступающих достойными, а светлость и чистота души. С этими качествами приступай всегда, без них – никогда. В другие времена, бывая чище, вы не приобщаетесь; в Пасху же, хотя бы на вас лежало преступление, вы приобщаетесь». По его словам Пасха наступает каждый раз тогда, когда мы причащаемся (беседа 28 на 1 к коринфянам златоуста: праздник есть совершение добрых дел), и причащение рождает чистоту сердца и есть всегдашнее избавление от дьявола. А редкое причащение есть немалый урон духовной жизни, так как этим человек отдаляет себя от благодатной помощи Христа: «Как они могут очистить ум свой? Просветить разум? Украсить все силы душевные, не причащаясь Тела и Крови Господа нашего, Который является истинным очищением, истинной красотой, истинным освящением и благородством души?…»

Святитель Амвросий Медиоланский (+397) так убеждает в необходимости ежедневного причащения: «Если Хлеб Причащения преподается ежедневно, то чего ради ты приемлешь Его по прошествии года? Принимай каждый день то, что для тебя спасительно. Кто недостоин принимать его каждый день, тот недостоин его и через год».

Руфин: «В первые века был обычай ежедневного Причащения. В североафриканских церквах в воскресенье после Причащения христиане брали частицы домой и ими ежедневно причащались во время утренней молитвы, в том числе и малые дети. В IV веке в Испании и Риме причащались большею частью ежедневно; а в Египте предоставлялось личному усмотрению – ежедневно или через день».

Еще во время святого Василия Великого одна женщина спрашивала его, можно ли причащаться и как часто. Он отвечал ей, что не только можно, но и должно, а на вопрос о том, как часто нужно это делать, он отвечал: «Мы причащаемся четыре раза в неделю: в среду, пятницу, субботу и воскресенье». «Мы» у святителя разумеется все кесарийцы, ибо вопрос касался не священнодействующих, а мирян. Сказав эти слова той женщине, он не определил ей число Причащения, но только показал пример, оставив свободу делать так, как она сможет. При этом, однако, он оставил в силе и внушение о том, что причащаться надо часто.

По словам святителя Григория Богослова (+389), частое причащение Тела Господня «немощных укрепляет, здоровых радует, болезни врачует, здоровье сохраняет». Это сильнейшее оружие, согласно тому же святому отцу, соделывает причащающегося более терпеливым и выносливым в скорбях, горячим в любви, более тонким в знании, наиболее готовым к послушанию, наиболее чутким и быстрым в действии даров благодатных.

Преподобный Аполлоний Египетский (IV в.) ввел в своей обители такое правило, что иноки, подвизавшиеся с ним, не прежде вкушали пищу, как причастившись сперва святых Христовых Таин.

Сознание греховности должно не препятствовать причащению, но наоборот, возбуждать в христианине стремление чаще приступать к причастию для исцеления души и тела. Об этом в VI веке говорит преп. Иоанн Кассиан Римлянин (+435): «Мы не должны устраняться от причащения Господня из-за того, что сознаем себя грешными… Гораздо правильнее было бы, чтобы мы с тем смирением сердца, по которому веруем и исповедуем, что мы никогда не можем достойно прикасаться Святых Таин, в каждый День Господень принимали их для уврачевания наших недугов, нежели, превознесшись суетным убеждением сердца, верить, что мы после годичного срока бываем достойны принятия их».

Каждую неделю причащался преподобный Паисий Великий (V в.). Еженедельное причастие было в лавре преподобного Евфимия Великого; неудивительно, что каждую неделю причащались и в лавре его ученика преподобного Саввы Освященного († 532). А описывая житие Синайских отцов VI века, святитель Димитрий Ростовский пишет: «У них был такой устав: безмолвными сидели они все дни в своих кельях; вечером же в субботу, при наступлении воскресного дня, все собирались в церковь и вместе совершали всенощное бдение; причастившись поутру, за святой литургией, святых бессмертных Христовых Таин, каждый из них снова уходил в свою келью».

Святитель Димитрий Ростовский в своем монументальном труде не обходит вниманием и вопрос о частоте причащения мирян. Так, мы узнаем, что святой Алексий, Человек Божий († 411), будучи мирянином, «от воскресенья до воскресенья причащался святых и чистых Таин Христовых». Праведная Марфа Антиохийская († 551), также простая мирянка, «постоянно пребывала в храме Божием… и часто причащалась Божественных Таин тела и крови Христовых», а святитель Феодор Сикеот († 613), еще будучи отроком-мирянином, Великим постом причащался каждый день. Может это удел только особых, святых мирян и потому якобы не должно быть образцом для всех мирян, стремящихся к благочестию. Хотя и не совсем понятно, на кого тогда ориентироваться ищущим совершенства современным мирянам, если не на святых мирян, – неужели же на мирян грешных? В житии преподобномученика Епиктета (7 июля) описывается, как отец-офицер в чине комита принес к преподобному свою парализованную дочь, и святой, «помолясь усердно Богу, помазал святым елеем расслабленную отроковицу. Та тотчас же выздоровела и встала на ноги свои. Преподобный же сказал комиту: — Возлюбленный! Если ты хочешь, чтобы в доме твоем никто не болел, причащайся со всеми твоими домашними каждое воскресенье Божественных Таин тела и крови Христовой, надлежащим образом предварительно очистив сердце свое».

В IX веке преп. Феодор Студит практиковал ежедневное причащение и советовал другим монахам причащаться часто. В одном месте Феодор Студит укоряет тех, кто не причащается дольше сорока дней без основательной причины. Сожалея о небрежном отношении к причащению, он говорит: «Если в воскресенье еще приступают к Таинствам, то когда собрание бывает в другой день, никто не подходит». Из писаний Феодора Студита явно, что он одобрял частое причащение.

Преп. Симеон Новый Богослов (XI век) причащался ежедневно и считал возможным «со слезами ежедневно причащаться страшных Таин». По его мнению, исполняющий заповеди Божии и проводящий жизнь в покаянии «весьма достоин не только в праздник, но и каждый день пребывать в причастии этих Божественных Таин. Так поступая и так настроенный, он ежедневно просвещается душой, получая помощь от причастия, и скоро возводится к совершенному очищению и святости».

Преп. Никодим Святогорец призывает «причащаться непрестанно – это и необходимо, и душеполезно, и согласно с заповедью Божией, и добро совершенное и благоугодное. А причащаться только три раза в году – это и не согласно с заповедью, и добро несовершенное, ибо не является добром то, что не добро делается. Поэтому, как все другие заповеди Божии требуют для себя необходимого времени, согласно Екклесиасту: «Время для всякой вещи» (Еккл.3,17), так и исполнению заповеди о Причащении нам следует уделять должное время. Иными словами, соответствующее время для Причащения – это тот момент, когда священник возглашает: «Со страхом Божиим, верою и любовию приступите»».

С точки зрения проф. Смирнова и Голубинского на Руси в течении X-XII веков существовал древнехристианский обычай частого при общения, на это указывает памятник первой половины XI в. «Некоторая Заповедь», которая содержит дозволение верующим приобщаться еженедельно, без предварительной исповеди. Так, во второй половине XI века Киевский митрополит Иоанн II († 1089) в своей «Заповеди святых отец к исповедующимся сынам и дщерям» говорит о причащении в великие праздники и во все воскресные дни Великого поста, всего насчитывая до 22 дней причастия в году. То есть примерно раз в две недели.

А если мы посмотрим «Вопрошания Кирика» – документ середины XII века, содержащий запись беседы трех священников с Новгородским епископом Нифонтом, то также увидим указания на практику частого причащения в домонгольской Руси. Так, отвечая на вопрос о том, как причащать бесноватых, епископ Нифонт говорит: «Правило святого Тимофея: «Если кто из верных станет бесноватым, причащаться ли ему Святых Таин или нет? Если не хулит Тайны, пусть принимает, но не каждый день, достаточно ему раз в неделю». И я также говорю тебе» («Вопрошания Кирика». 17-18). Из этого добавления видно, что практика еженедельного причащения была реальностью во времена епископа Нифонта. В другом месте епископ предписывает наложение епитимьи, состоящей в отлучении от причастия на месяц («Вопрошания Кирика». 75). Если бы в его время нормой и традицией было редкое причащение (раз или три раза в год), то такая епитимья не имела бы никакого смысла.

Благоверный князь Димитрий Донской († 1389) причащался каждое воскресенье во время Великого поста. Преподобный Сергий Радонежский († 1391) сразу после пострига, будучи новопостриженным иноком 24 лет от роду, «семь дней неисходно пребывал в церкви. Каждый день игумен Митрофан совершал литургию и приобщал его святых тела и крови Господних».

Преподобный Иоасаф, в миру князь Андрей Вологодский († 1453) «в каждый воскресный день приобщался святых таин», причем также еще будучи молодым человеком 24 лет.

В 1523 году католик Альберт Кампензе писал папе Клименту VII о вере и нравах московитян: «Они лучше нас следуют учению Евангельскому… Причащаются весьма часто (почти всякий раз, когда собираются в церковь)… В церквах не заметно ничего неблагопристойного или бесчинного, напротив того, все, преклонив колена и простершись ниц, молятся с искренним усердием… Обмануть друг друга почитается у них ужасным, гнусным преступлением, прелюбодеяние, насилие весьма редки, противоестественные пороки совершенно неизвестны, о клятвопреступлении и богохульстве вовсе не слышно. Вообще они глубоко почитают Бога и святых Его».

Но уже в XVII веке во времена святителя Димитрия Ростовского многие миряне причащались либо раз в жизни (подо что подводились выдуманные теории о том, что будто бы причастие, как и крещение, можно принимать только однажды), либо вовсе не причащались. Это касалось даже сугубо церковной среды, о чем с возмущением писал святитель: «Еще удивительнее, что иерейские жены и дети многие никогда не причащаются, что я узнал из сего: иерейские сыны приходят поставляться на места отцов своих, и когда их спрашиваем, давно ли причащались, многие откровенно говорят, что не помнят, когда причащались. О, окаянные иереи, нерадящие о своем доме! Как могут радеть о святой Церкви, не приводя домашних своих ко святому причащению?»

Древняя Русь в вопросе о частоте причащения, очевидно, следовала византийским нормативам, однако, с веками, как и в Греции, причащение на Руси становилось все более редким событием, а правила подготовки к Причастию неуклонно ужесточались. Вспомним, что это время является расцветом масонства на Руси. Членами масонских лож создается Библейское общество, активным членом  которого являлся печально известный выдающийся масонский деятель  Новиков Н.И. Масоны печатали основную массу религиозной литературы.

Более того, ежегодное причащение и исповедь предписывались церковными и государственными законами. В частности, Закон от 8 февраля 1716 года предписывал «всякого чина людям непременно исповедоваться каждый год». На не исповедовавшихся закон предписывал налагать штрафы, обязанность взимания которых возлагалась на губернаторов. Согласно Указу от 17 февраля 1718 года священникам вменялось доносить губернским властям на не исповедавшихся, чтобы с них по ведомостям взыскивать штрафы. Указом от 19 ноября 1721 года для сбора штрафов назначалось «потребное число офицеров и солдат». Эти указы издавались на протяжении всего XVIII века. Введение таких законов власти мотивировали стремлением выявить скрытых раскольников и сектантов, а ежегодная исповедь и причастие воспринимались как доказательство благонадежности. Однако все эти меры только отвращали людей от церкви и причастия. В России XVIII-XIX веков причащение превратили в ежегодно исполняемую повинность.

Благочестивые миряне и дети причащались пять раз в год – в посты и в день ангела. Такая практика была официально зафиксирована «Катехизисом Православной Греко-Восточной Церкви», составленным митрополитом московским Филаретом:

«Церковь материнским гласом завещевает стремящихся к благоговейной жизни исповедоваться перед духовным отцом и причащаться Тела и Крови Христовых четырежды в год или и каждый месяц, а всем непременно – однажды в год».

В России в XIX веке было немало выдающихся церковных деятелей, которые ратовали за частое причащение. Одним из них был Игнатий Брянчанинов, советовавший причащаться часто. По его словам: «Приобщение Святым Тайнам установлено ежедневное. Ежедневное приобщение жизни Христовой долженствует ежедневно оживлять христианина духовною жизнью». Сам он, когда еще был мирянином, курсантом Инженерного училища, стал посещать церковь каждое воскресенье, чем вызвал недовольство священника, который доложил о нем. Начальство сделало внушение будущему святителю, что не положено мирянам слишком часто посещать церковь и причащаться каждую неделю; довольно, как это предусмотрено Воинскими артикулами 1715 года, одного раз в год или четырех. В результате молодому Дмитрию Брянчанинову и его другу Чихачеву пришлось тайно сбегать по выходным на службу в другие храмы и причащаться там раз в неделю.

Святитель Тихон Задонский (XVIII век) советовал священникам: «Когда произносите: «Со страхом…», подумайте, как Христос явился по Своем воскресении апостолам и всем другим братьям. Знайте также, что этими словами вы призываете верующих принять святые тайны. И когда видите, что кто-то не подходит, пострадайте душой, поскольку в то время, как Христос зовет всех к Себе и приносит в пищу Свое пречистое тело и кровь, кто-то не приходит на вечерю этого великого благодеяния».

Преп. Серафим Саровский (XIX век) говорил своим духовным чадам, что не может христианин более почтить праздник церковный, нежели преискренним участием в Божественной Евхаристии. Поэтому он советовал в великие церковные праздники стараться непременно приступать ко Святой Чаше и так говорил человеку, который не решался причащаться из-за того, что не выполнил всех положенных правил подготовки: «Если бы мы океан наполнили нашими слезами, то и тогда не могли бы удовлетворить Господа за то, что Он изливает на нас туне, питая нас Пречистою Своею Плотию и Кровию, которые нас омывают, очищают, оживляют и воскрешают. Итак, приступи без сомнения и не смущайся: только веруй, что это есть истинные Тело и Кровь Господа, которые даются во исцеление всех наших грехов».

Святитель Феофан Затворник (XIX век) утверждал, что «редкое причащение – это неправильность, которая постепенно стала входить в церковную практику из-за охлаждения христиан… Человек заблуждается и впадает в прелесть не от частого причащения – сама по себе такая мысль уже богохульна, – а от гордости или же небрежности к таинству, когда он подходит к Святой Чаше без нужного приготовления, покаяния и прощения своих обидчиков».

Святой прав. Алексей Мечев (XX век) говорил: «Причащайтесь чаще и не говорите, что недостойны. Если ты так будешь говорить, то никогда не будешь причащаться, потому что никогда не будешь достоин. Вы думаете, что на земле есть хотя бы один человек, достойный Причащения? Никто этого не достоин, а если мы все-таки причащаемся, то лишь по особому милосердию Божию. Не мы созданы для Причастия, но Причастие для нас».

Особая роль в процессе понимания необходимости частого причащения была у великого проповедника Евхаристии святого праведного Иоанна Кронштадского (+1909): «А если Господь есть Истинный Хлеб, то мы должны желать этого Хлеба не только раз в год, но, по возможности, каждый месяц, каждую седмицу, даже каждый день. Почему так? Потому, что это – хлеб насущный для нас, для нашей души, а так как хлеб насущный нужен нам каждый день, то и в небесной пище – в Теле и Крови Христовых, мы нуждаемся каждый день. Поэтому и в молитве Господней мы молимся: хлеб наш насущный даждь нам днесь…» Одни прихожане святого праведного Иоанна причащались ежемесячно, другие – еженедельно, а отдельные лица – каждые два-три дня; монашествующие же – ежедневно.

А вот как праведник Божий отзывается о своем опыте: «Первые годы священства я не часто, не каждый день совершал литургию и потому часто расслабевал духовно; потом, увидев пользу ежедневного совершения литургии и причащения Святых Таин, я стал ежедневно служить и причащаться» («О молитве». 14). И ежедневного причащения святой Иоанн не прекратил и тогда, когда по болезни уже не мог сам совершать литургию.

Об идее же, что будто бы не стоит часто причащаться, святой батюшка отзывался довольно строго: «Некоторые личности говорят, что будто бы грешно мирянам причащаться часто, что молодым людям будто бы только нужно причащаться раз в год, а только старым – во все посты, что часто причащающиеся с ума сойдут. Какая нелепость! Какое богохульство, кощунство! Какое неразумие! А для чего раздается ежедневно за литургией глас Спасителя, призывающий к причастию: «Приимите, ядите… пиите от нея вси… во оставление грехов…» (Мф. 26:26-28)? Неужели весь год коснеть во грехах и только раз очищаться покаянием и причастием? Разве не каждый день мы согрешаем, растлеваемся, оскверняемся грехами; разве не каждый день нам нужно очищение, освящение и обновление? Разве каждый день только накоплять грехи и раз только в год очищаться? Лепо ли это? Не часто ли вы моете лицо и тело в бане или лицо каждое утро? Душу ли не омывать постоянно, оскверняемую грехами каждый день?»

Он также писал: «Есть люди, которые только по нужде и необходимости приступают к принятию Святых Таин раз в год. Это… нехорошо, потому что исполняют уже свой христианский долг как бы из-под палки, по необходимости, забывая, что после причастия вскоре опять впадают в грехи и таким образом, удаляясь от Бога, пребывают в смерти».

Святые отцы дореволюционной России в качестве примера недостойно причащающихся приводили тех, кто причащается редко – раз в год. Так, святитель Феофан Затворник писал: «Кто любит Господа, тот ищет быть причастником Святых Таин… А кто не любит Господа, того не зазовешь в храм Божий… И он говеет и причащается раз в год, но по необходимости, вследствие принятого обычая, лишь бы «отговеться»… Холодом обдает такого человека одна лишь мысль о церкви и о чем-либо церковном» (Созерцание и размышление. Любовь к Богу). Многие, вижу, нечасто причащаются: это дело дьявола, он мешает частому принятию Тела Христова. И очевидно, что тот, кто нечасто причащается, дает большую власть над собой дьяволу, и дьявол волю над ним принимает и ведет его на все злое».

Ситуация изменилась после революции. С началом гонений нормой для устоявших в вере христиан стало еженедельное приобщение. Новомученики Российские понимали, что никогда не смогут перенести вал гонений, не будучи укрепленными Телом и Кровью Христовыми. Именно практика частого приобщения дала силы Телу Церкви для перенесения богоборческих гонений, и для фантастического возрождения 1990-тых годов.

Нормой для православный христианина, сохраняющего Никейскую веру, не впадающего в смертные грехи является причащение за каждой Литургией, на которой присутствует христианин, но не реже одного раза в три недели.

Частое причащение есть норма жизни христианина. Человек, любящий Христа и старающийся жить по Его заповедям, желает как можно чаще приобщаться Господу, т.е. чаще причащаться Святых Его Таин. Литургия для него – жизнь; он всегда с нетерпением ждет ее. Он готовится к ней, очищает совесть молитвою.

Каждый христианин, прислушиваясь к голосу совести, понимает, что как бы он не готовился, он всегда недостоин причащения. Дерзаем причащаться мы только в послушании и по прямому повелению Господа.

Правило подготовки к Причастию

Сегодня все большее количество людей стремятся к тому, чтобы приступать к святому причастию не от случая к случаю (раз в посту), а регулярно. Нередкими становятся случаи, когда миряне высказывают желание причащаться каждое воскресенье. Вместе с этим возникают вполне законные вопросы о том, какова должна быть норма подготовки к таинству причащения.

Разумеется, причащаться возможно лишь натощак. Сложившаяся церковная практика говорит нам о необходимости соблюдения трехдневного поста перед причастием, вычитывания последования состоящего из трех канонов и правила к святому причащению, вечерних и утренних молитв, обязательной исповеди накануне, либо в сам день причастия. Это стало нормой для большинства приходов Русской Православной Церкви. При этом мы должны понимать, что данная практика не является древней и не имеет статуса соборного постановления.

С канонической точки зрения практика подготовки ко Причащению регулируется следующими правилами: Карфагенского Собора 47 (58)-е и Трулльского Собора 29-е; свт. Никифора Исповедника 9-е; Тимофея Александрийского 5-е и I Вселенского Собора 13-е.

Согласно правилам Карфагенского и Трулльского соборов причащаться можно только натощак, 9 правило святителя Никифора Исповедника говорит о возможности причащения умирающего даже после вкушения им пищи. Относительно апостольского времени можно сказать, что Святые Дары принимались не натощак, как это можно заключить из речи апостола Павла к Коринфским христианам (Коринф. 11 гл. 20-34 ст.). Но уже со II в. идут свидетельства другого рода. Тертуллиан, св. Иоанн Златоуст, св. Киприан, Василий Великий, св. Григорий Богослов и другие отцы представляют эту практику как результат традиции, сохраняемой везде. А блаженный Августин даже видит благодать Святого Духа в этом общем единении церквей. «Угодно было Святому Духу – пишет блаженный Августин, – почтить великое таинство (евхаристии), чтобы Тело Господне входило в рот христианина прежде всякой пищи».

Правило Тимофея Александрийского определяет необходимость супружеского воздержания накануне причащения.

То есть изначально не было никаких правил ко Причащению: достаточно было участия человека в Литургии и предваряющем ее Богослужении. Соборно определено было только лишь, что причащаться нужно натощак. Затем, по мере ослабления евхаристической жизни, появились специальные правила ко Причащению, из них наиболее древнее и замечательное — то, что у нас сейчас печатается под этим названием. Затем, когда люди стали причащаться и ходить в Церковь крайне редко, появились в правиле уже и дневные каноны, взамен Богослужений, на которых люди не присутствовали, и посты перед причастием; так это дошло до нашего времени.

В IV веке в ответ на возникновение нестроений и ослаблений в христианской жизни расцветает монашество, как попытка воплотить евангельский максимализм в новых условиях. В монастырях постепенно развивается практика частого, а впоследствии и ежедневного служения Евхаристии. Для монахов все время жизни было посвящено приготовлению к таинству и подвигу «очищения сердца великими подвижническими «трудами и потами». В монастырях возникает особый уклад духовной жизни, в котором одно из центральных мест занимает монашеское исповедание помыслов, для обретения назидания и помощи в борьбе со страстями. Отсюда возникает тесная связь причащения с исповеданием помыслов (исповедью), которой не знала Древняя Церковь. Эта практика из монастырей была перенесена и в мирянскую среду.

Такие обязательные в настоящее время элементы подготовки, как телесный пост, исповедь, строго определенное молитвенное правило, отсутствовали у древних вплоть до окончания эпохи Вселенских Соборов. Необходимым моментом подготовки к Евхаристии выдвигалось евангельское (Мф 5:23-24) требование примирения с ближними, с членами христианской общины. В Дидахе (Древнехристианский памятник (конец I – начало II века от Р.Х.)) христианам указывается: «В день Господень собравшись вместе, преломите хлеб и благодарите, исповедавши прежде грехи ваши, дабы чиста была ваша жертва. Всякий же, имеющий распрю с другом своим, да не приходит вместе с вами, пока они не примирятся, чтобы не осквернилась жертва ваша».

Чтение канонов и акафистов перед принятием Святых Христовых Таин – это сложившаяся практика, которая не имеет соборного постановления. И есть духовники, которые эту практику навязывают своим духовным чадам в качестве обязательной. Говорится, например, что перед причащением следует вычитать как минимум три канона, один акафист, а сверх того Последование ко Святому Причащению. Однако, во-первых, никакой церковный устав их не предписывает — это лишь благочестивая традиция. А во-вторых, если человек хочет читать каноны и акафисты и у него есть для этого время, то ничего, кроме пользы, такое чтение принести не может, но ставить вычитывание этих канонов и акафистов условием для причастия и вменять в обязанность неверно. Таким образом можно только отпугнуть людей от Святой Чаши, лишая их того, что является сердцевиной и основой христианской жизни, – причащения Святых Христовых Таин.

Правильнее было бы сказать не то, что каждый христианин должен достойно подготовиться к причащению Христовых Таин, а чтобы каждый жил такой достойной жизнью, чтобы всегда быть готовым приступить к Святой Трапезе. Образец такой жизни мы постоянно находим в текстах Священного Писания. Спаситель на вопрос учеников, почему они не могли изгнать беса из одного человека, ответил, что: «сей же род изгоняется только молитвою и постом» (Мф. 17. 21). Господь Сам указал нам на необходимость молиться и поститься. Однако это следует приурочивать не только к подготовке ко причастию. Спаситель в другой притче говорит о том, как из человека вышел бес, но потом по возвращении найдя человека не исправленным, снова вселился в него, приведя с собой еще семь худших бесов. То есть человек должен бодрствовать непрестанно, заботясь об исполнении уставов Церкви.

Тексты Священного Писании открывают нам образец христианской жизни, и среди прочих наставлений апостолы указывают на необходимость непрестанной молитвы. В своих посланиях  святой апостол Павел наставляет: «Не заботьтесь ни о чем, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания пред Богом…» (Фп. 4. 6). «Всякою молитвою и прошением молитесь во всякое время духом и старайтесь о сем самом со всяким постоянством и молением…»( Еф. 6. 18) . «Будьте постоянны в молитве, бодрствуя в ней с благодарением» (Кол. 4. 2). «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите, ибо такова о вас воля Божия во Христе» (Фесс. 5. 16-18).

И другие апостолы указывают как пример добродетельной жизни во Христе на необходимость и постоянство молитвы: «Злостраждет ли кто из вас, пусть молится. Весел ли кто, пусть поет псалмы» (Иак. 5. 13, 14).

Молитвы и пребывание пред Лицем Божий на всякий день и час – вот то, к чему мы должны стремиться в этой жизни, чтобы соделавшись святыми на земле пребывать со Христом и в жизни вечной: «…По примеру призвавшего вас Святаго и сами будьте святы во всех поступках. Ибо написано: «Будьте святы, потому что Я свят».» (1-е Петр. 1. 15,16).

Преподобный Серафим Саровский, давая заповедь дивеевским сестрам в отношении молитвенного монашеского правила, ободрял не расстраиваться, если кто не успеет вычитать его полностью, однако он указывал на необходимость непрестанной молитвы: «Не смущаться и не огорчаться малым молением или невозможностью исполнить все монашеству положенное…, стараясь лишь непременно и на ходу, никогда не прерывая умственной молитвы, прочитывать утром, среди дня и на ночь им данное правильце…».

В монашеском постриге есть словак постригаемому: «чесо ради пришел в монастырь», ответом является: «постнического ради жития». Монашеское житие является идеалом христианской жизни, а потому его нормы применимы и к жизни мирян.

Однако необходимо определить критерии истинного поста, который заключается не только в воздержании от определенной пищи и пития. О посте в стихирах Великой Четыредесятницы сказано: «Постимся постом приятным, благоугодным Господеви; истинный пост есть: злых отчуждение, воздержание языка, ярости отложение, похотей отлучение, оглаголания лжи и клятвопреступления. Сих оскудение, пост истинный есть и благоприятный». И еще: «Постящеся братие телеснее, постимся и духовне: разрешим всякий соуз неправды… дадим алчущим хлеб, и нищия безкровныя введем в домы: да приимем от Христа Бога велию милость».

Патриарх Кирилл говоря об опасности «внешнего благочестия» отметил, что если у человека не вырабатывается постоянной потребности обращаться к Богу в течение дня, то и во время богослужения он не может чувствовать связи с Господом. Верующие должны воспитывать себя в постоянном общении с Богом, как говорили о древних пророках: он ходил пред лицеем Божиим (Пс. 55, 14). Хождение пред лицеем Божиим, способность поверять Ему свои мысли и каяться не только во время исповеди, а каждый день; учиться мгновенному раскаянию пред Господом, дабы появился навык следить за своими мыслями и делами, приведут к возникновению другой потребности – прославления Бога.

Какие критерии достойной подготовки к причастию можно применить к людям, которые по словам прот. Александра Шмемана «редкое и исключительное событие своего причащения воспринимают как исполнение обязанности, после чего целый год считают себя христианами с хорошей репутацией?. Разве в таком отношении к причастию, которое, к сожалению, стало нормой для нашей Церкви, можно отыскать хотя бы след смирения и покаяния, благоговения и страха Божия?

Упоминание апостола Павла о «пиющих и ядущих недостойно» имеет отношение ко всей жизни, потому что вся жизнь, весь человек, тело и дух, освящены Христом, соделаны святыми. Единственный вопрос, который обращен к человеку: желает ли и готов ли он принять со смирением и послушанием так обильно и любовно подаваемую ему святость, прежде всего как крест, на котором он распинает ветхого человека с его похотью и тлением, но также  и как благодать и силу для постоянной борьбы за возрастание в нем нового человека, новой и святой жизни. Мы участвуем в Святом Причащении только потому, что Христом и во Христе соделаны святыми. И тот, кто этого не осознает «ест и пьет недостойно», если причащаясь, помышляет лишь о своем «достоинстве» в силу своей собственной, а не Христовой святости; если принимает Евхаристию, не связывая ее со всей своей жизнью, как суд над ней, но также и как силу для ее преображения, а прощение, но также и как неизбежное вступление на «узкий путь» напряженных усилий и борьбы.

Помочь нам осознать все это не только умом, но всем нашим естеством, привести нас к покаянию, которое одно открывает нам двери Царства, — вот смысл нашего приготовления ко Святому Причащению.»

Практика нечастого причащения приводит к тому, что подготовка к причастию сводится лишь к выполнению определенных дисциплинарных и духовных норм. Человек в течение только нескольких дней воздерживается от совершения определенных поступков и действий и вычитывает определенные молитвы, в то время как всю дальнейшую жизнь до следующего причастия проводит без всяких изменений. «В идеале,- по словам прот. Александра Шмемана, — вся жизнь христианина есть и должна быть приготовлением к Причастию – точно так же, как она есть и должна быть духовным плодом причастия.

Наихудшее следствие нынешней практики то, что при ней сама наша жизнь «отделяется» от приготовления к Причастию, делается еще более мирской, более оторванной от веры, которую мы исповедуем. Но Христос пришел к нам не для того, чтобы мы могли выделять небольшую часть нашей жизни для исполнения «религиозных обязанностей». Он требует всего человека и всю его жизнь целиком».

В отношении же исповеди необходимым плодом должно являться искреннее раскаяние человека. «Настоящее христианское раскаяние – это, прежде всего, осознание им той бездны, что отделяет его от Бога и от всего того, что Бог дал и открыл человеку, от подлинной жизни. Только увидя Божественный Чертог украшенный, понимает человек, что нет у него одежды, чтобы войти в него…» — прот. Александр Шмеман.

Вот такое лицезрение Божественного Чертога и должно стать следствием причащения христианина. Непрестанно приступая к Чаше, непрестанно приобщаясь Крови и Тела Христовых, человек должен все более осознавать свое недостоинство перед благодеяниями Божиими, перед встречей с Господом в Святых Дарах.

В современной практике Болгарской Православной Церкви последование литургии почти повсеместно исключает возможность причащения мирян, т.к. предъявляемые требования для причащения неоправданно строги – месяц поста перед причастием. Следствием этого стали полупустые храмы Болгарии.

Хочет ли Русская Церковь пойти по стопам православных Болгарии или нет – зависит от той позиции, которую будет отстаивать духовенство нашей Церкви. Разумеется, речь не идет о том, чтобы снять все возможные ограничения и причащать всех подряд без разбора. Задача пастыря состоит в том, чтобы вдохновлять верных для постоянного участия в Таинствах и помочь выработать разумное и посильное правило подготовки.

Представляется целесообразным, опираясь на каноны Церкви, определить индивидуальный подход для каждого прихожанина, учитывая имеющийся у него опыт церковной жизни. В том случае, если человек изъявляет желание регулярного причастия за каждой воскресной литургией (что в идеале должно стать нормой для всех прихожан) возможно преподание благословления на причащение без дополнительного трехдневного поста (разумеется, с обязательным соблюдением имеющихся в Церкви постов). Объем молитвенного правила устанавливается согласно имеющемуся в наших молитвословах Правила ко святому причащению, которое включает в себя три псалма, канон и молитвы перед причащением. Чтение трех канонов может быть оставлено на усмотрение готовящегося к причастию.

В любом случае пастырь всегда должен помнить, что он не имеет права требовать от пасомых того, что он сам не исполняет. Не лишне привести слова Христа: «…Вам, законникам, горе, что налагаете на людей бремена неудобоносимые, а сами и одним перстом своим не дотрагиваетесь до них» (Лк. 11, 46).

Архимандрит Ефрем, игумен Ватопедского монастыря, во время принесения в Россию Пояса Пресвятой Богородицы отметил:

«Я знаю, что в России некоторые священники говорят, что перед Причастием надо поститься три дня, а некоторые – пять дней. На самом деле нет никакого обязательного закона, сколько дней поститься перед Святым Причастием. Доказательством этому служит то, что священники не постятся в обязательном порядке, а потом не только причащаются на следующий день, но и служат Литургию. Мы ведь соблюдаем посты определенные – четыре поста в году и посты в среду и пятницу, думаю, что этих постов достаточно. Если кто-то хочет поститься перед Причастием даже целую неделю ради аскезы, ради благоговения, пожалуйста, но чтобы это узаконивали духовники – об этом мы нигде и никогда не слышали. Если бы это было обязательным условием для Причастия, во-первых, священники должны были бы поститься всегда. Иногда говорят, что христианам надо только раз в два-три месяца причащаться, – такого закона тоже нет. Когда у христианина нет смертельных грехов, он вправе причащаться значительно чаще».

Св. Иоанн Кронштадский рассуждая о том же предмете советует: «Некоторые поставляют все свое благополучие и исправность пред Богом в вычитывании всех положенных молитв, не обращая внимание на готовность сердца для Бога… Главное дело – живая вера сердца и теплота раскаяния во грехах».

Традиция Русской Православной Церкви требует обязательной исповеди перед причастием. На Востоке не существует практики постоянной (перед каждым Причащением) исповеди, да и не каждый священник имеет право принимать исповедь, совершать разрешительную молитву. Однако в России сложилась другая традиция. Следует, однако отметить мнения святых отцов в отношении духовников и их руководства паствой.

Святитель Василий Великий говорит: «…ежели при телесном врачевании не всякому позволено делать над больным употребление лекарства или какого орудия, а только тому, кто приобрел в этом искусство долговременностию, опытом, упражнением в лечении и учением у знающих, то какое же основание всякому без разбора приниматься за врачевание словом, где если и самая малость опущена из виду, приносит сие весьма великий вред?»

Святой Григорий Синаит: «…не всем принадлежит руководить и других, но тем, коим дано Божественное рассуждение, по апостолу (см.: 1 Кор. 12,10), именно рассуждение духовом, отличающее лучшее от худшего мечем слова. Каждый имеет свой разум и свое рассуждение естественное, деятельное или научное, но не все имеют рассуждение духовное».

Как видим, все они единодушно считают необходимым для духовного наставника иметь деятельный опыт, при котором такой пастырь от долгого пребывания в подвижничестве приобретает ум проницательный, на деле познает пользу и вред, происходящие от той или иной вещи, знает все это по самой жизни, а не по одной только теории, от внешних знаний и мудрости. Он должен быть научен этому таинственно Самим Духом чрез деяние и опыт. Если по нерадению какого-либо из наставников, или «по необдуманности, или по ведению и невежеству повредятся мысли какого либо брата, или развратятся дела и мудрования… то таковой явно не награду получит за труд свой, но муку и наказание за тех, которых сделал не-потребными учением своим». Тому, который сам не сделался еще учеником Христовым, а «между тем похищает достоинство учителей, тому следует наказание в тысячу раз большее, чем разбойникам и убийцам. Эти тело только убивают, а он души».

О. Алексий Уминский считает, что: «Участие всей общины в литургии во многом зависит от того, как священник ведёт свою пастырскую деятельность в этом отношении. Как он проповедует об этом, как он призывает к этому, каким образом он просвещает свою паству, что Евхаристия является центром духовной жизни. Это очень важно, чтобы каждый прихожанин, каждый член церковной общины жаждал причастия со Христом. Это жажда – она воспитывается, в том числе и священником через исповедь».

В храме о. Алексия Уминского для тех, кто «твердо стоит на ногах», исповедь перед каждым причащением необязательна, достаточно благословения священника. Новоначальных же он благословляет исповедоваться чаще, считая, что для них «частная исповедь и наставления священника имеют важное катехизическое значение». Главное – исповедь не должна быть формальностью, духовное состояние человека – ее основной стержень. «Надо больше говорить об исповеди не только как о списке, но как об особом духовном настрое, чистоте сердца, примирении с ближними, осознании готовности исправить свои грехи, а не только перечислить их», – отметил также и о. Всеволод.

Нередко христианам отказывают в Причащении на том лишь основании, что их исповедь проходила не в день, а за несколько (1-2-3) дней до Причащения, даже, несмотря на то, что во все эти дни проходили большие церковные праздники и христианин как верный член Церкви пребывал постоянно на богослужении, полноценно участвуя в нем. Этот приводит к тому, что исповедь понимается некоторыми мирянами как своего рода магический доступ к причастию.

Существует проблема соотношения евангельской нравственности и внешней аскетики. Вот пример. Приходит человек на исповедь перед Причастием, и перечисляет батюшке грехи: не туда посмотрел, не то съел, с мамой ссорюсь, ругаюсь с близкими, телевизор много смотрю, и проч. Батюшка устало кивает головой на каждый произносимый грех и повторяет автоматически: Господь простит. Перечисление закончено. Тут батюшка оживляется и начинает придирчиво расспрашивать исповедника, как он готовился к Причастию: вычитал ли три канона и последование ко Причащению, постился ли три дня, с рыбой или без, и плохо, что с рыбой, надо было без рыбы, а лучше и без масла; ходил ли эти дни в храм, был ли накануне на богослужении, и почему ушёл после помазания, нехорошо, это леность, нужно понуждать себя и т.д. и т.д… Но не спрашивает батюшка с тою же придирчивостью – а что стоит за словами исповедника «ссорюсь с мамой, ругаюсь с близкими». Случайна ли ссора, постоянна ли ругань, чем вызваны конфликты, предпринимались ли усилия быть мирным со всеми, и какие именно усилия – ничего этого не обсуждается.

Отходит человек от исповеди – чему он научился? Что вычитать каноны для духовной жизни гораздо важнее, чем жить нравственно. Так у нас воспитываются люди в Церкви. Это может привести к тому, что через 10 лет пребывания в Церкви приходит усталость, разочарование, порой и отход от Церкви от того, что человека приучили более важным считать соблюдение правил, долженствований и запретов, нежели нравственную евангельскую жизнь.

Опасность состоит в том, что внешнее в Церкви перестает быть только выражением внутреннего, а становится магическим по сути «допуском» к духовному. А Таинство, участие в нем, становится следствием исполнения внешнего чина, т. е. доступ к Богу ставится «под условие» исполнения какого-то внешнего ритуала. К Богу теперь нельзя прийти просто, а только через ритуал, обряд, внешнее правило; причем и само это правило настолько усложняется и устрожается, что Таинство превращается в некую даже обузу, тяжесть, обязанность, а не встречу с Богом, которой и чает душа.

Так как все люди разной меры, то и внешняя подготовка у всех своя; а то, что предлагает Церковь, – предлагает не как буквальную обязанность, а как некую среднюю меру, традиционно исторически сложившуюся, для применения к себе. Так, для редко причащающихся малоцерковных людей нужно более строгое выполнение именно внешнего правила – чтобы через это внешнее «расшевелить» душу, достучаться до нее, потому что для многих формальных христиан путь в Церковь – через внешнее. Для более церковных, зрелых христиан мера внешнего правила может быть меньше, потому что только для малоцерковных людей жизнь Церкви сводится к богослужебным чинам и обрядам, а люди церковные живут более внутренней жизнью и имеют меньше нужды во внешних подпорках. кто может – целиком всё соблюдает, кто может – и больше, а кто не может – меньше, без всякого смущения. Внешняя подготовка обязательно должна быть, нельзя ее разорить и отменить совсем. Но на первом месте стоит все же внутреннее созревание души; и ради него предпринимается внешнее.

Главными условиями участия в Евхаристии является крещение, вера и жизнь по заповедям Христовым. Мученик Иустин Философ: «пища эта называется у нас Евхаристией, и никому другому не позволяется участвовать в ней, как только тому, кто верует в истину учения нашего, омылся омовением в оставление грехов и в возрождение, и живет так, как предал Христос» (Апология, п.66).

Возвратимся еще раз к тем правилам подготовки ко Святому Причастию, которые исторически складывались в русской православной церкви.

В Типиконе пишется, что перед Причащением необходимо поститься в течение целой недели. В «Следованной Псалтыри» издания 1651 года, в начале «Последования ко святому Причащению» содержатся жесткие инструкции под названием «От правил святых апостол второго собора». Здесь предписывается не просто поститься целую неделю, но вообще на весь период говения отказаться от масла (подсолнечного) и воды, употребляя пищу один раз в день.

Важно, что сама глава о подготовке ко Причастию в Типиконе – одна из самых позднейших. Древность ее вряд ли превосходит начало XVII века. Так что перед нами просто один из памятников той эпохи упадка Очевидно, что указания Типикона и Следованной Псалтыри не могли появиться в ту эпоху, когда причащались регулярно. Эти указания стали появляться, когда причащаться стали редко, и к Причастию стали подходить как к особому исключительному моменту в жизни христианина, требующего многодневной подготовки.

Следует отметить, что требование к подготовке ко Причастию, которое указано в Типиконе (недельный пост с ежедневным хождением в храм), противоречит священным канонам (9 правило св. апостолов, 2 правило Антиохийского Собора, 66 правило VI Трулльского Собора) и уже поэтому не может служить нормативным. Постным днем из-за традиции оказывается суббота! Пост в субботу никогда не был традицией Православной Церкви. Более того, он был одним из пунктов обвинения, выдвигавшегося на протяжении нескольких веков в поздней Византии и на Руси в адрес католиков на основании б4-го Апостольского правила: «Если кто из клира усмотрен будет постящимся в день Господень или в субботу, кроме одной только Великой субботы, да будет извержен; если же мирянин, да будет отлучен» (55-е правило VI Вселенского собора уточняет, что это правило должно соблюдаться и в Риме).

Кроме цитированного Типикона в Русской Церкви существует и другой памятник, регламентирующий подготовку к Причастию. – Это «Известие учительное», печатаемое в Служебнике, одобренном в отличие от Типикона целым рядом Московский Соборов конца XVII века. Там подробно перечислены все условия для принятия святых Таин, причем несколько раз подчеркивается, что они одинаковы для священника и мирянина. – Это требование чтения определенного молитвенного правила, бытия на полном круге богослужения в день Причастия, воздержание от супружеского ложа накануне, малоедение вечером (причем не указывается на то, какие продукты есть можно, а какие нет) и полный запрет на вкушение пищи с полуночи. Также Известия требуют обязательной предварительной исповеди от того христианина (священника или мирянина), который впал в смертный грех. В случае же малых грехов, признавая желательность Таинства Исповеди, Служебник разрешает причащаться и так, если причастник сокрушается в своих грехах.

Историки, богословы все говорят об одном и том же, что правила ко причастию сформировались в результате отклонения от правильной христианской жизни. Были даже выдуманные суеверия, что Причастие, как и Крещение можно принимать только однажды.

Выделим на основании Священного Писания, святоотеческого наследия и опыта авторитетных богословов безусловные препятствия к Таинству Евхаристии – те вещи, которые несовместимы с Евхаристией. Это тяжкие грехи: убийство, детоубийство, блуд, а также состояние вражды и ненависти против кого-либо при отсутствии желания это состояние угасить или уврачевать.

Препятствием причащения Христу является осознанный отказ от жизни духовной, отсутствие у человека намерения вести добродетельную церковную жизнь. Однако следует в то же время понимать, что именно причастие может послужит для человека путем к познанию Христа.

Теперь указав на безусловные препятствия к причащению, необходимо остановиться на дисциплинарных требованиях нашей Церкви к причастникам. К сожалению, именно они являются преткновением для тех, кто желал бы быть чаще причастником Божества. А ведь они носят дисциплинарный, а не сущностный характер: дисциплинарные условия Церковь предлагает как способствующие ведению правильной духовной жизни. Поэтому, с одной стороны, дисциплинарные условия не являются строго обязательными, и в особых случаях (например, болезни человека, опасной или сложной жизненной ситуации и т.д.) корректируются или даже совсем не исполняются.

Очень важно, чтобы «общие нормы» подготовки к причащению, не привели к «теплохладности», равнодушию и к уходу из Церкви или к ослаблению евхаристической жизни, что особенно заметно после 10 – 15 лет. Ослабление евхаристического сознания ведёт к неправильной ориентации духовной жизни и Евхаристия отходит с центра духовной жизни на периферию, – а в центр духовной жизни приходят вещи с периферии, такие, например, как: антихрист, экуменизм, масонство, глобализация, и т.д., и т.п. Человек перестает осознавать, что непринятие печати антихриста, борьба с экуменизмом и масонством невозможна без укрепления благодатью, без помощи Божией – всего того, что человек обретает благодаря постоянному причастию Христа, его Плоти и Крови. Кардинальным образом смещаются акценты, нарушается иерархия христианских ценностей. Человек начинает жить не Христом, не Церковью, не трудом ради спасения, а околоцерковными вещами, надеется на свои собственные силы и полагается на свой разум, не очищенный от страстей и грехов Таинством Евхаристии.

Многие православные христиане-студенты рады бы часто причащаться, и чувствуют в этом нужду и потребность, но не причащаются из-за полной невозможности соблюсти всё, «что требуется», отчего их христианская ревность угасает, а растленные обычаи мира сего постепенно берут над ними верх.

Если воспринимать Евхаристию как «величайший дар», нельзя допустить, чтобы подготовка к причастию походила на «покупку билета», который «надо заслужить подвигом, заработать». В этом «зарабатывании» некоторые священники более делают акцент на соблюдении правил и запретов, чем на евангельской нравственности.

В греческой Церкви для частых причастников рекомендуются соблюдать только общие посты. Архимандрит Даниил Аеракис в книге «Когда и как причащаться», изданной в 2000 году в Афинах, пишет: «Повторяем истину, находящую подтверждение в Писании и Священном Предании: пост – это одно, а божественное Причастие – другое. Постимся не потому, что будем причащаться, а причащаемся не потому, что постились». Другой греческий богослов Димитрий Паганопулос пишет: «Телесная пища не связана с духовной, потому что одна питает тело, а другая – душу. После божественного Причастия мы вкушаем мясо, не обращая внимания на то, что едим. Хотя незадолго до этого через божественное Причастие в нас вошел Сам Спаситель. В противном случае Он не передал бы Таинство Своим ученикам на вечери, но до нее и после поста».

Актуален на сегодняшний день вопрос причащения на Светлой седмице и на Святках. На страницах Церковного Вестника один архиепископ сказал, что на Пасху православные не причащаются, а разговляются, и что желание причаститься на Пасху есть признак отсутствия смирения. Другой архиепископ говорил, что на Светлой седмице хорошо причащаться, но всё равно нужно три дня поститься. Многие пастыри считают, что Пасха – время веселия, и поэтому причащаться надо Постом… и так далее.

Относительно этих мнений обратимся к установленным правилам православной церкви. 66 правило VI Трулльского Вселенского Собора обязывает всех верующих все дни Светлой Седмицы «наслаждаться Святыми Тайнами»: «От святаго дня воскресения Христа Бога нашего до недели новыя, во всю седмицу верные должны во святых церквах непрестанно упражняться во псалмах и пениях и песнях духовных, радуясь и торжествуя во Христе, и чтению Божественных писаний внимая, и святыми тайнами наслаждаясь. Ибо таким образом со Христом купно воскреснем, и вознесемся. Того ради отнюдь в реченные дни да не бывает конское ристание, или иное народное зрелище».

Мы видим, что церковные каноны всемерно стараются облегчить для верных и благочестивых христиан доступ к святой Чаше, закрывая при этом путь для иноверных и поглощенных смертными грехами. Этот подход прямо вытекает из священного Писания, и подтвержден учением Отцов Церкви, но при этом отвергается сторонниками редкого причащения. Они преступают заповедь Божию ради предания старцев (Мф. 15, 3).

Прав преподобный Никодим, обличающий таковых: «те священники, которые не причащают христиан, приступающих к Божественному Приобщению с благоговением и верой, осуждаются Богом как убийцы, согласно написанному у пророка Осии: «Скрыша жрецы путь Господень, убиша Сикиму, яко беззаконие сотвориша» (Ос.6,9). Иными словами, священники сокрыли путь и волю, и заповедь Божию, и не объявили о ней, убили Сихема и сотворили беззаконие в народе. Удивляет, что находятся такие священники, которые прогоняют приступающих к Тайнам. Ведь они даже не задумываются, по крайней мере, о том, что слова, которые они сами говорят, оказываются ложью. Громко возглашая и призывая всех верных: «Со страхом Божиим, верою и любовию приступите», то есть подходите к Тайнам и причащайтесь, опять же сами, отрекаются от своих слов и прогоняют приступающих.

Некоторые настоятели вообще не причащают народ на Пасху (вероятно, чтобы не перетрудиться), а другие согласны причащать только тех, кто исправно пропостился всю Святую Четыредесятницу. В таком случае чтение Пасхального Слова св. Иоанна Златоуста, где к причащению призываются постившиеся и непостившиеся и даже ленивые, превращается в пустую и лицемерную формальность «… возвеселитесь ныне. Трапеза обильна, насыщайтесь Ею все. Телец велик и упитан, никто не уходи голодным. Все насладитесь пиршеством веры, все пользуйтесь богатством благости». Пасха – это Христос, Агнец – в Его вкушении для нас сокрыт смысл не только Пасхальной Седмицы, но и всей жизни. Когда как не в эти дни христианин обязан достойно причащаться Святой Трапезы. Нынче же пастыри, отвращая людей от причастия, этот Праздник собственноручно сводят к гастрономическим удовольствиям, предлагая вместо Божественных Таинств наслаждаться куличами, мясом, сыром, яйцами и т.д.

Цель приготовления к причастию, включающего пост, особые молитвы (Последование ко святому Причащению), духовную концентрацию, безмолвие и т.д. состоит не в том, чтобы человек стал мнить себя «достойным», но, напротив, осознал свое недостоинство и пришел к истинному покаянию. Покаяние же вот что: человек созерцает свою греховность и немощь, осознает свою отделенность от Бога, переживая скорбь и страдания, жаждет прощения и примирения, делает выбор, отвергая зло ради возвращения к Богу, и наконец, жаждет Причастия во «исцеление души и тела».

И, наконец, наивысшего уровня приготовления мы достигаем когда желаем причаститься просто оттого, что мы любим Христа и жаждем быть едиными с Тем, Кто «желанием возжелал» быть единым с нами. Превыше потребности и желания прощения, примирения и исцеления есть и должна быть лишь наша любовь ко Христу, которого мы любим, «потому что Он прежде возлюбил нас» (1 Ин. 4:9).

Вот цель всего приготовления, всего покаяния, всех усилий и молитв — дабы мы возлюбили Христа и, «дерзая неосужденно», могли участвовать в Таинстве, в котором любовь Христова подается нам.

Все это, конечно, не говорит о том, что молитвенное правило, постные дни и исповедь должны отсутствовать в жизни православных христиан. Существующая в Русской Церкви практика подготовки к причастию совершенно понятна и оправданна для тех, кто причащается редко. Для человека, который большую часть церковного года не живет церковной жизнью, не соблюдает посты установленные Церковью, не имеет опыта домашней келейной молитвы, будет полезным провести определенную духовную работу над собой, перед тем как причаститься. Вопросы возникают тогда, когда миряне, живущие полноценной церковной жизнью, посещающие регулярно богослужения, соблюдающие все установленные Церковью многодневные и однодневные посты, изъявляют желание постоянно причащаться.

Святоотеческое учение о Евхаристии

Чтобы лучше понять, что означает Таинство Причащения, мы обращаемся к опыту Отцов Церкви. Каждый из них, посвящая строки своих сочинений Святой Евхаристии, свидетельствовал о ее насущности и необходимости в жизни каждого христианина и всей Церкви. Для них Евхаристия становилась источником духовных сил, преображением души, встречей с Богом, Хлебом будущей жизни.

Святоотеческое понимание Евхаристии, ее смысла и содержания, способа ее совершения, ее значение для духовной жизни целиком построено на фундаменте евангельского повествования о Тайной вечери (Мф. 26. 26-29; Мр. 14. 22-25; Лк. 22. 19-20), беседах Христа о Хлебе Жизни (Ин. 6. 32-65) и учения о Евхаристии апостола Павла.

Для Игнатия Богоносца хлеб Евхаристии – источник вдохновения на мученический подвиг. По пути на казнь, готовясь к тому, чтобы быть отданным на съедение львам, Игнатий пишет: «Нет для меня сладости ни в пище тленной, ни в удовольствиях этой жизни. Хлеба Божия желаю, хлеба жизни, который есть Плоть Иисуса Христа, Сына Божия».

Кровь Евхаристии, согласно Златоусту, есть та самая кровь, которую Христос пролил за спасение мира. Находящееся в чаше есть то самое, что истекло из ребра Господа, того мы и причащаемся. Чашей благословения назвал ее потому, что мы, держа ее в руках, прославляем Его, удивляемся и изумляемся неизреченному дару, благословляя за то, что Он пролил ее для избавления нас от заблуждения и не только пролил, но и преподал ее всем нам.

Для того, чтобы ученики на Тайной вечере не смутились, Христос Сам первым испил собственную кровь, пишет Златоуст. Кровь Христова для верующего обладает целительными и животворными свойствами:

«Эта Кровь придает нам вид цветущий и царский, рождает красоту невообразимую; не дает увядать благородству души, непрестанно напоя и питая. Эта кровь, достойно принимаемая, отстраняет и далеко прогоняет от нас демонов, призывает же к нам ангелов и Владыку ангелов. Демоны бегут оттуда, где видят кровь владыки, и ангелы туда стекаются. Пролитая (на Кресте), эта кровь омыла всю вселенную. Эта кровь – спасение душ наших, ею душа омывается, ею украшается, ею воспламеняется. Она делает наш ум светлее огня. Она делает нашу душу чище золота. Эта кровь излилась и сделала небо для нас доступным».